Фестиваль «Орёл — литературная столица России», реализуемый при поддержке Президентского фонда культурных инициатив, Правительства Орловской области подходит к своему логическому завершению. Одним из последних, но особенно выразительных акцентов в художественном маршруте фестиваля стал мурал по адресу ул. Салтыкова-Щедрина, д. 21, над которым работал художник из Беларуси — Евгений Матюто, известный в арт-среде под псевдонимом COWEK.
Вдохновением для масштабной росписи послужил один из самых пронзительных рассказов Ивана Сергеевича Тургенева — «Муму», знакомый каждому с детства. Но художник пошёл по пути не буквального иллюстрирования сюжета, а художественного переосмысления: на фасаде многоэтажного жилого дома развернулась декоративная композиция в форме ковра, передающая эмоциональное и символическое содержание литературного произведения.
Ковер как визуальный язык — это одновременно отсылка к традиционной культуре и художественный приём, позволяющий COWEK соединить множество образов в цельное полотно. Композиция выполнена в насыщенной палитре: охра, глубокий синий, тёплые коричневые оттенки, переклички бело-серых узоров. Такой визуальный строй позволяет зрителю не просто наблюдать сюжет, а впитывать атмосферу мурала.
Место для мурала выбрано не случайно: улица Салтыкова-Щедрина — оживлённый городской маршрут, по которому ежедневно проходят десятки тысяч горожан. Теперь их путь сопровождает не просто стена, а визуальный рассказ, в котором каждый может «прочитать» своё отношение к классике, к памяти, к нравственному выбору.
С завершением этой работы COWEK добавил в фестивальный маршрут ещё одну смысловую точку, сделав вклад в визуальную поэтику города. И пусть на первый взгляд это — просто ковер на стене, на самом деле — это сотканная из цвета и памяти история, где каждый элемент вплетён в диалог между прошлым и настоящим. Совсем скоро весь маршрут будет представлен жителям и гостям города в рамках экскурсионной программы фестиваля. А пока каждый желающий может прийти на ул. Салтыкова-Щедрина и увидеть, как Тургеневская проза оживает — не в учебнике, а прямо на стене дома.